Домашний пинчугский музей
18.05.2026
Не только в Пинчуге, но и в Богучанском теперь уже округе многие слышали о Левицком Николае Александровиче, а кому-то привелось и побывать в его домашнем музее, где находятся артефакты и предметы исторического отрезка времени от старожильческого села на Ангаре до передового предприятия лесной промышленности СССР с уникальными свидетельствами боевой и трудовой славы семьи Левицких и их односельчан.
На тихой и чистой улице деревенской Пинчуги дом Николая Александровича Левицкого сам как экспонат. Пример самонесущей конструкции, когда фронтон рубился из бревен, как и избяной сруб, чтобы появился скат с не шибко острым углом. Так как все стены дома являются несущими, то и отпадает надобность в карнизах, как минимум с фасадной стороны. Сколько же лет дому, если перебирал венцы еще отец Николая Александровича? Рядом с палисадником – жернов от мельницы 60-х колхоза «Ангарский луч», приводимый в движение электромотором. А мы, строго говоря, и не в музее еще.
Непосредственно экспозиционный зал во дворе, застеленном по ангарскому обычаю досками, под навесом, в окружении с трех сторон хозпостройками и «филиалами» основного жилища. Его центральная часть – краеведческая. Взгляд сразу останавливается на пистонной «шомполке» в окружении неизменных своих атрибутов, натруски и пулелейки. Тут же на стене четырехгранный штык от «мосинки», свидетельство драматических событий января-февраля 1920 года, когда отступающую по Ангаре Северную колонну белогвардейцев и беженцев, к тому времени уже брошенных своим Верховным правителем, преследовали красные партизаны Тасеевского фронта. И хотя раны, нанесенные таким штыком, более опасные, так как края «схопываются», оттока крови нет и нарастает внутреннее кровоизлияние и заражение, никакая международная конвенция, всегда Женевская, такой вид холодного оружия, конечно же, не запрещала. Но этот миф из своего детства и первых лет армейской службы я прекрасно помню.
Кованая трезубая острога своими размерами недвусмысленно напоминает о величине «таймешат», для добывания которых и изготавливалась. Кованые же гвозди. Среди охотничьих трофеев особо выделяются две пары маральих рогов, на шесть и четыре отростка, в обхват ладонью у основания. Размеры – явно медальные по трофейной классификации. Из нечасто встречающегося в наших местах – клыкастая морда «залетного» кабана. Есть и своя сохатинная кунсткамера – рога лося-мутанта, шильника. Это тот случай, когда у взрослого лося в результате генного сбоя рога вырастают не лопатой или лопастью, а двумя пиками, направленными вперед и вверх. И чисто ритуальные схватки сохатых во время гона могут закончиться смертельной травмой соперника.
Деревянная утварь, берестяные туески... Из необычного – деревянная кадушка под соль, выполненная в виде пивной кружки с крышкой, отсыл к пенному хмельному напитку далеких мест. Зыбка, в которой баюкались еще отец, а потом и двое его сыновей. Фото Пинчуги 50-х годов, вид с Красной горы. Часы с «боем», тут же и прослушали забытую торжественную музыку тихих комнат.
Вот еще экспонат музея Николая Александровича с интересной предысторией – зажим для пионерского галстука, наверное, из олова. Атрибут довоенный, потому что с началом Великой Отечественной войны их перестали выпускать, и следующие пионерские поколения свои галстуки стали повязывать определенным узлом. На зажиме надпись «Всегда готов!», внутри полукружья серпа с молотом пять поленьев костра с тремя язычками пламени (пять континентов планеты Земля и Коминтерн, Третий интернационал). А предыстория связана с расследованием НКВД по массовым случаям отказа от пионерских галстуков с зажимами. В 1937 году бдительные руководители пионерии усмотрели в пламени костра на зажиме букву «З», с которой начиналась фамилия одного из объявленных врагов народа, а кое-кто разглядел в язычках пламени профиль Троцкого. Стоит ли говорить, что старшие товарищи очень решительно умерили пыл своих юных помощников в отношении зловредности красного галстука и зажима. Но на всякий случай была принята новая версия галстучного зажима с пятиконечной звездой.
Самому собранию всех этих вещей лет десять-пятнадцать. Большей частью происхождением из семьи Левицких. Но и односельчане передавали. Например, часы-будильник на подставке и ракетой вокруг корпуса по орбитальной траектории. Ценный подарок за ударный труд комбайнеру иркинеевского отделения, чьи поля находились на пинчугской стороне, Логинову Кузьме Григорьевичу, передала его дочь Анна Ильинична. Были ведь «нерамочные» и неформальные времена даже в небогатое время! А как приятно было награждаемым! И память на долгие годы!
И все-таки, как мне показалось, самые дорогие вещи для Николая Александровича – предметы и документы фронтового периода, связанные с его отцом, Александром Дмитриевичем. Два года войны помощника командира пульзенитного (пулеметно-зенитного) отделения Левицкого венчают четыре медали, соединенные в одну колодку, «За боевые заслуги», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией», нагрудный знак «Гвардия». Значки ОСОАВИАХИМа «Готов к ПВХО» и «Ворошиловский стрелок» – обязательные атрибуты подготовленного допризывника предвоенного времени. Прекрасно сохранившаяся солдатская пилотка отца, в которой он вернулся со службы, с записью химическим карандашом года рождения, 1925-й, на отвороте. Фотографии комендантского взвода и роты почетного караула периода военной службы в составе оккупационных войск в Германии. Самодельный из белой жести портсигар с вытесненной звездой.
Из привезенных трофеев – аккордеон «Ferotti» в рабочем состоянии и браслет «змейка» из подпружиненной проволоки. Согласитесь, совсем символическая плата оставшимся в живых за военные риски. Не пройдет и сорока лет, и самая боеспособная группировка Вооруженных Сил Советского Союза начнет свой исход часто в «чисто поле» или под пустые обещания. Зато кое-кто станет почетным гражданином ФРГ. А ведь мир мог быть другим. Да что говорить, был бы МИР!
А вот солдатские письма с фронта Левицкого Александра не сохранились, погибли при пожаре в Пинчугской школе, как и другие экспонаты школьного музея. Осталось у племянника письмо брата отца, Андрея Дмитриевича, «писаное 2 июля 1941 года» из Приморского края. Интересная деталь, десять дней, как уже идет война с фашистской Германией, а в письме об этом ни слова. Только приветы многочисленной родне да просьба отправить денег переводом. Что это, требование военной цензуры или уверенность, что «малой кровью и на чужой территории»? В июле 43-го пулеметчик Левицкий Андрей погиб на Курской дуге.
Вообще, встреченное равнодушие в отношении сохранения бесценных для семейной истории Левицких предметов и формальное отношение к памяти земляков-фронтовиков – больная тема для Николая Александровича. Лет пятнадцать назад во время походов по «инстанциям» пропал вкладыш из красноармейской книжки отца – пропуск, подписанный лично Жуковым Георгием Константиновичем.
Только руками развели. Многие богучанцы помнят баннер в сквере Победы, групповой снимок солдат-победителей из побежденной Германии – в окружении своих подчиненных, в центре, молодой чубатый офицер в орденах и медалях, фуражка набекрень. Через какое-то время баннер исчез. Хотел забрать Николай Александрович его в свой музей, на почетное и достойное хранение, мало ли повредился, на открытом воздухе все-таки. Но нет, утилизировали. «Хоть бы уж не на помойку», – сокрушается и надеется сын фронтовика. Хорошо, что фотографию вернули, на которой слева во втором ряду его отец.
Накануне дня Победы у Николая Александровича традиция – водружать над воротами флаг 1-го Белорусского фронта, под знаменами которого ставил победную точку от всей семьи Левицких Александр Дмитриевич. 7-го мая Флаг был на своем месте, над воротами.
И еще есть экспонат, природный, но он может принадлежать любому жителю Пинчуги или гостям поселка. Надо только быть внимательным. Николай Александрович подсказал. Если приглядеться, в лесу, за дорогой на Манзю, в темной полосе лиственничника на фоне зеленого сосняка видны белые точки на верхушках деревьев. Это цапли, сидящие на гнездах. Кормиться летают на Ангару.
Сергей КАВЕРЗИН.(https://angarka.info/news/kogda-chto-dorogo-serdtsu-i-rodnoe-ryadom-18-maya-den-muzeev/)
На тихой и чистой улице деревенской Пинчуги дом Николая Александровича Левицкого сам как экспонат. Пример самонесущей конструкции, когда фронтон рубился из бревен, как и избяной сруб, чтобы появился скат с не шибко острым углом. Так как все стены дома являются несущими, то и отпадает надобность в карнизах, как минимум с фасадной стороны. Сколько же лет дому, если перебирал венцы еще отец Николая Александровича? Рядом с палисадником – жернов от мельницы 60-х колхоза «Ангарский луч», приводимый в движение электромотором. А мы, строго говоря, и не в музее еще.
Непосредственно экспозиционный зал во дворе, застеленном по ангарскому обычаю досками, под навесом, в окружении с трех сторон хозпостройками и «филиалами» основного жилища. Его центральная часть – краеведческая. Взгляд сразу останавливается на пистонной «шомполке» в окружении неизменных своих атрибутов, натруски и пулелейки. Тут же на стене четырехгранный штык от «мосинки», свидетельство драматических событий января-февраля 1920 года, когда отступающую по Ангаре Северную колонну белогвардейцев и беженцев, к тому времени уже брошенных своим Верховным правителем, преследовали красные партизаны Тасеевского фронта. И хотя раны, нанесенные таким штыком, более опасные, так как края «схопываются», оттока крови нет и нарастает внутреннее кровоизлияние и заражение, никакая международная конвенция, всегда Женевская, такой вид холодного оружия, конечно же, не запрещала. Но этот миф из своего детства и первых лет армейской службы я прекрасно помню.
Кованая трезубая острога своими размерами недвусмысленно напоминает о величине «таймешат», для добывания которых и изготавливалась. Кованые же гвозди. Среди охотничьих трофеев особо выделяются две пары маральих рогов, на шесть и четыре отростка, в обхват ладонью у основания. Размеры – явно медальные по трофейной классификации. Из нечасто встречающегося в наших местах – клыкастая морда «залетного» кабана. Есть и своя сохатинная кунсткамера – рога лося-мутанта, шильника. Это тот случай, когда у взрослого лося в результате генного сбоя рога вырастают не лопатой или лопастью, а двумя пиками, направленными вперед и вверх. И чисто ритуальные схватки сохатых во время гона могут закончиться смертельной травмой соперника.
Деревянная утварь, берестяные туески... Из необычного – деревянная кадушка под соль, выполненная в виде пивной кружки с крышкой, отсыл к пенному хмельному напитку далеких мест. Зыбка, в которой баюкались еще отец, а потом и двое его сыновей. Фото Пинчуги 50-х годов, вид с Красной горы. Часы с «боем», тут же и прослушали забытую торжественную музыку тихих комнат.
Вот еще экспонат музея Николая Александровича с интересной предысторией – зажим для пионерского галстука, наверное, из олова. Атрибут довоенный, потому что с началом Великой Отечественной войны их перестали выпускать, и следующие пионерские поколения свои галстуки стали повязывать определенным узлом. На зажиме надпись «Всегда готов!», внутри полукружья серпа с молотом пять поленьев костра с тремя язычками пламени (пять континентов планеты Земля и Коминтерн, Третий интернационал). А предыстория связана с расследованием НКВД по массовым случаям отказа от пионерских галстуков с зажимами. В 1937 году бдительные руководители пионерии усмотрели в пламени костра на зажиме букву «З», с которой начиналась фамилия одного из объявленных врагов народа, а кое-кто разглядел в язычках пламени профиль Троцкого. Стоит ли говорить, что старшие товарищи очень решительно умерили пыл своих юных помощников в отношении зловредности красного галстука и зажима. Но на всякий случай была принята новая версия галстучного зажима с пятиконечной звездой.
Самому собранию всех этих вещей лет десять-пятнадцать. Большей частью происхождением из семьи Левицких. Но и односельчане передавали. Например, часы-будильник на подставке и ракетой вокруг корпуса по орбитальной траектории. Ценный подарок за ударный труд комбайнеру иркинеевского отделения, чьи поля находились на пинчугской стороне, Логинову Кузьме Григорьевичу, передала его дочь Анна Ильинична. Были ведь «нерамочные» и неформальные времена даже в небогатое время! А как приятно было награждаемым! И память на долгие годы!
И все-таки, как мне показалось, самые дорогие вещи для Николая Александровича – предметы и документы фронтового периода, связанные с его отцом, Александром Дмитриевичем. Два года войны помощника командира пульзенитного (пулеметно-зенитного) отделения Левицкого венчают четыре медали, соединенные в одну колодку, «За боевые заслуги», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией», нагрудный знак «Гвардия». Значки ОСОАВИАХИМа «Готов к ПВХО» и «Ворошиловский стрелок» – обязательные атрибуты подготовленного допризывника предвоенного времени. Прекрасно сохранившаяся солдатская пилотка отца, в которой он вернулся со службы, с записью химическим карандашом года рождения, 1925-й, на отвороте. Фотографии комендантского взвода и роты почетного караула периода военной службы в составе оккупационных войск в Германии. Самодельный из белой жести портсигар с вытесненной звездой.
Из привезенных трофеев – аккордеон «Ferotti» в рабочем состоянии и браслет «змейка» из подпружиненной проволоки. Согласитесь, совсем символическая плата оставшимся в живых за военные риски. Не пройдет и сорока лет, и самая боеспособная группировка Вооруженных Сил Советского Союза начнет свой исход часто в «чисто поле» или под пустые обещания. Зато кое-кто станет почетным гражданином ФРГ. А ведь мир мог быть другим. Да что говорить, был бы МИР!
А вот солдатские письма с фронта Левицкого Александра не сохранились, погибли при пожаре в Пинчугской школе, как и другие экспонаты школьного музея. Осталось у племянника письмо брата отца, Андрея Дмитриевича, «писаное 2 июля 1941 года» из Приморского края. Интересная деталь, десять дней, как уже идет война с фашистской Германией, а в письме об этом ни слова. Только приветы многочисленной родне да просьба отправить денег переводом. Что это, требование военной цензуры или уверенность, что «малой кровью и на чужой территории»? В июле 43-го пулеметчик Левицкий Андрей погиб на Курской дуге.
Вообще, встреченное равнодушие в отношении сохранения бесценных для семейной истории Левицких предметов и формальное отношение к памяти земляков-фронтовиков – больная тема для Николая Александровича. Лет пятнадцать назад во время походов по «инстанциям» пропал вкладыш из красноармейской книжки отца – пропуск, подписанный лично Жуковым Георгием Константиновичем.
Только руками развели. Многие богучанцы помнят баннер в сквере Победы, групповой снимок солдат-победителей из побежденной Германии – в окружении своих подчиненных, в центре, молодой чубатый офицер в орденах и медалях, фуражка набекрень. Через какое-то время баннер исчез. Хотел забрать Николай Александрович его в свой музей, на почетное и достойное хранение, мало ли повредился, на открытом воздухе все-таки. Но нет, утилизировали. «Хоть бы уж не на помойку», – сокрушается и надеется сын фронтовика. Хорошо, что фотографию вернули, на которой слева во втором ряду его отец.
Накануне дня Победы у Николая Александровича традиция – водружать над воротами флаг 1-го Белорусского фронта, под знаменами которого ставил победную точку от всей семьи Левицких Александр Дмитриевич. 7-го мая Флаг был на своем месте, над воротами.
И еще есть экспонат, природный, но он может принадлежать любому жителю Пинчуги или гостям поселка. Надо только быть внимательным. Николай Александрович подсказал. Если приглядеться, в лесу, за дорогой на Манзю, в темной полосе лиственничника на фоне зеленого сосняка видны белые точки на верхушках деревьев. Это цапли, сидящие на гнездах. Кормиться летают на Ангару.
Сергей КАВЕРЗИН.(https://angarka.info/news/kogda-chto-dorogo-serdtsu-i-rodnoe-ryadom-18-maya-den-muzeev/)
Комментарии